Правда и мифы о «биокоже»: кому выгодна смерть проекта?

Правда и мифы о «биокоже»: кому выгодна смерть проекта?

Правда и мифы о «биокоже»: кому выгодна смерть проекта?
Аналитика

9 октября 2017, 12:34
Среди самых «раскрученных» оренбургских инноваций первым номером идёт, безусловно, «биокожа»: громкая разработка доктора биологических наук Рамиля Рахматуллина. С 2011 года – момента появления препарата – он окружён ореолом легенд и вымыслов. А его разработчика одни считают гением, а другие – обыкновенным шарлатаном.

Журналисты 56orb.ru попытались разобраться и отделить зёрна от плевел. Где правда, а где вымысел? Что происходит сейчас с проектом и есть ли у него будущее?

Вопрос технологии

Основа изобретения – гиалуроновая кислота, известная биохимикам ещё с 30-х годов прошлого столетия. «Гиалуронка», как её называют косметологи, довольно широко используется в beauty-продукции: кремах, губных помадах, макияжных основах и т.д.

С точки зрения биохимии это вещество, грубо говоря, студенистый «клей», который скрепляет молекулы белка. «Гиалуронка» отвечает за упругость кожи, суставных хрящей и других нагруженных структур организма. Без неё ткани «рассыпаются» от малейшей нагрузки, как рассыпается кирпичная стенка от толчка, если сложить её без цементного раствора.

Рамиль Рахматуллин не стал первооткрывателем гиалуроновой кислоты и её свойств. Не стал он и тем, кто первый додумался делать из неё ранозаживляющие препараты. Это - первый миф об изобретении, растиражированный СМИ. Открытие оренбургского учёного заключается в новой фотохимической технологии структурирования вещества. Проще говоря, он придумал, как из похожей на гель субстанции делать тонкую плёнку, способную временно замещать собственную кожу человека и дать толчок росту клеток эпидермиса.

Скажете, и всего-то? «Раскатал» гель в плёнку – а сколько пафоса! Возможно, и так. Вот только немецкая фирма Adoderm или швейцарская компания Teoxane как зеницу ока берегут свои технологии обработки «гиалуронки» для производства схожих медицинских препаратов. И только очень далёкий от биохимии человек может рассуждать о «пустяковом деле». В конце-концов, угольный дёготь, огородная селитра и аккумуляторная кислота продаются в любом хозмаге – но только фирма DuPont смогла синтезировать из них кевлар – материал, который впятеро прочнее стали.

Мифология ожиданий

Первое применение «биокожи» показало хорошие результаты. Есть отзывы ведущих медиков страны. Но тут мы упираемся во второй миф – о панацее. СМИ раструбили о ней как о чудо-заменителе кожи настоящей: мол, обернул рахматуллинской плёночкой чёрную язву – и на следующий день больной здоров, как Супермен из американского комикса.Увы. Панацеей от язв и ожогов биокожа не стала – да, собственно, никогда официально на это и не претендовал. Это лишь ещё один очень перспективный, инновационный метод лечения, не более.

Только сейчас становится понятно, что «биокожа» – великолепная матрица для клеток эпидермиса, нужно применять клеточные технологии, и такие экспериментальные работы «подсадки» клеточного материала дают сегодня очень хорошие результаты. Исследования, по сути, ещё только в начале пути, ещё много нужно сделать. Но негативный информационный фон, что формируется вокруг проекта, просто уничтожает идею на корню.

Ангелы и демоны маркетинга

В России вообще существует какая-то нехорошая традиция: клеймить позором собственных учёных – а потом с почти религиозным благоговением трепетать перед импортной продукцией. Изобретателя телевизора Зворыкина коммунисты чуть не расстреляли за то, что тот пытался собрать свой первый телепередатчик и приёмник. Чудом он смог сбежать из под ареста и эмигрировал в США. Уже там его изобретение взорвало мир.

Генетику Вавилову повезло меньше – после первых неудач он был затравлен "коллегой" Лысенко, по доносу арестован и умер в лагерях. А лавры (и миллиарды долларов) от генетической селекции достались Франции и Голландии. Мы до сих пор засеваем поля голландской картошкой – а ведь научная база для определения перспективных аллелей разрабатывалась именно Вавиловым.

Или вернёмся ближе к теме: гениальный советский хирург Владимир Демихов ещё в 1937 году предоставил первый прототип искусственного сердца. Но был «затюкан» завистниками, заклеймён «поклонником Запада» и в итоге сегодня мы покупаем кардиостимуляторы, сердечные клапана и пейсмекеры у американских Medronic и Vitatron.

Конечно, Рамилю Рахматуллину до гениальности Вавилова или Демихова очень далеко. Его изобретение по значимости не сравнимо с работами великих учёных. Но он, тем не менее, открыл дорогу к производству российских препаратов для стимулирования заживления язв на коже и слизистой. Открыл технологию, аналоги которой на Западе приносят миллиарды фармацевтическим компаниям. Да, можно прямо сейчас уничтожить проект: чуда нет, больные суперменами не стали. Коллеги из того же Aloderm скажут «огромное спасибо» за то, что русские собственными руками убили конкурента. И теперь им можно спокойно «впаривать» свой биопластырь по цене в 5000 евро за упаковку. И ведь будут использовать, и восхищаться – ну, это же Германия! Они-то там – могут.

А мы – нет.

Потому что готовы закидать камнями молодых и перспективных после первого же малейшего «спотыкания».

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter