Осколки от «Сколково»: почему оренбургские учёные не нужны малой родине
Аналитика

Осколки от «Сколково»: почему оренбургские учёные не нужны малой родине

9 февраля 2020, 22:00Фото: Медиахолдинг 1Mi
В минувшую субботу, 8 февраля российские учёные отмечали свой профессиональный праздник — День науки в РФ. Случайно или нет, но накануне этого события в Оренбург приезжали представители Фонда «Сколково» и обсуждали возможность создания у нас регионального оператора этого фонда.

На встречу с заместителем руководителя департамента регионального развития Фонда «Сколково» Юрия Сибирского пришли более полусотни представителей бизнеса. Присутствовали на разговоре и новый министр нового же министерства цифрового развития области Денис Толпейкин, а также директор Корпорации развития области Игнат Петухов.

Разговор вышел довольно абстрактный. Из выступлений и речей стало в целом понятно, что в Оренбурге нет не то что инфраструктуры, но даже фундамента, на котором можно было возводить «каркас» для будущего наукограда. Как ни печально, но за 20 прошедших лет у нас в области не появилось ни технопарков, ни научных кластеров, которые хотя бы отдалённо смогли стать базой для будущего, пусть даже и очень маленького, «Сколково».

Забытые надежды

О необходимости создания в Оренбурге научного кластера разговоры шли ещё с середины 90-х. Довольно рьяно взялся тогда за этот проект бывший ректор Оренбургского госуниверситета Виктор Бондаренко. В июле 1997 года было зарегистрировано ОАО «Региональный инновационно-технологический центр «Технопарк», в уставной капитал которого ОГУ вложил 72 миллиона рублей и по 12 миллионов выделили город Оренбург и Фонд имущества Оренбургской области.

По задумке сначала Бондаренко, а затем сменившего его на посту ректора госуниверситета Владимира Ковалевского технопарк должен был объединить на своей базе разные компании, которые вели бы научные разработки. И — помочь им в получении инвестиций, грантов, субсидий для продолжения деятельности, оформления патентов и внедрении разработок в практическое производство.

Долгих 14 лет проект технопарка был как красный стяг впереди колонны на демонстрации. Его в различных вариациях презентовали на стендах, по нему писали доклады и даже кое-кто использовал для защиты диссертации. Но из океана теории в итоге не вышло и капли практики. В декабре 2011 года ОАО «РИЦ «Технопарк» было ликвидировано налоговыми органами как фактически недействующее юридическое лицо. Выделенные на науку казённые деньги оказались потрачены, мягко говоря, неэффективно.

Оказался пшиком и проект научно-прикладного нефтегазового кластера, который задумывали создать к 2006 году на базе Газзавода, Гелиевого завода, нефтяных компаний, работавших в области и института «ВолгоУралНИПИгаз». Целью этого кластера было привлечение инвесторов и научных разработчиков для создания новых технологий переработки углеводородного сырья. Здесь, правда, дело уже ограничилось только прожектами, денег из казны на очередное псевдо-ОАО не выделяли. Проект тоже покочевал на стендах по выставкам несколько лет, затем благополучно умер.

Самой громкой и самой яркой заявкой на создание в Оренбуржье реального технопарка была программа по созданию биокожи — гиаматрикса на основе альфа-гиалуроновой кислоты (модницы хорошо знают это вещество, широко применяемое в восстановительных кремах). Разработчик биокожи — оренбургский доктор Равиль Рахматуллин со своим изобретением прогремел на всю страну. Даже Владимир Путин интересовался его разработками.

Но проект сдулся: биокожа не показала тех чудодейственных свойств, которые от неё ожидали. Самого учёного обвинили в шарлатанстве и обмане ради получения государственных грантов.

Сам Рахматуллин объяснял, что его гиаматрикс — не панацея из фантастических фильмов, она требует длительных исследований и доработок. Но его уже никто не слушал: насколько стремительным был взлёт популярности биокожи, настолько же болезненным падение. Справедливости ради нужно отметить, что по технологии Рахматуллина сегодня его гиаматрикс производит небольшими партиями фирма из Санкт-Петербурга, но массового спроса на неё нет. Сам же учёный после такого информационного удара тяжело заболел и ныне фактически отошёл от дел.

Фото:Медиахолдинг1Mi

«Пылесос для талантов»

Всё это дела минувших дней. А как же обстоит дело с научными разработками в Оренбуржье сегодня? Увы, прогресса тут немного.

Так и не построив свой технопарк, не создав хотя бы минимальной площадки для «выращивания» научных идей, мы стали практически 100%-ным донором кадров для более успешных территорий. Даже на встрече с представителями «Сколково» особо-то заявить об интересных разработках было просто некому.

Кстати, это отражает и данные по регистрации объектов интеллектуальной собственности на территории Оренбуржья. Так, по данным из открытых источников, на сегодня на физических и юридических лиц в Оренбуржье зарегистрировано 827 патентов, товарных знаков, промышленных образцов и программ для компьютеров/смартфонов.

В пересчёте на количество жителей региона мы очень сильно проигрываем по этим цифрам ближайшим соседям. Так, например, в Самаре зарегистрировано 4383 объектов интеллектуальной собственности при населении области в 3 млн. 193 тыс. человек. В Екатеринбурге и области — 6969 изобретений при населении в 4 млн. 325 тыс. человек.

То есть получается, что мы регистрируем изобретения и товарные знаки на новые продукты и услуги в три раза реже, чем жители Самарской области и в четыре раза реже — чем жители Екатеринбурга и Свердловской области.

Оренбургским «Сколково» — и не пахнет.

Питомник гениев

Московские гости довольно активно убеждали оренбуржцев принимать участие в программах Фонда «Сколково». Это даёт возможность получить льготы по некоторым налогам, не платить растаможку за научное оборудование, получить гранты и льготные кредиты и т. д. Вопрос только в том, что для получения всех этих благ надо стать резидентом Фонда и переехать в Москву.

Теоретически можно получить «плюшки» и остаться в Оренбуржье, с прошлого года Фонд «Сколково» разрешает и удалённый формат сотрудничества. Но на практике это просто неудобно — фирме реально проще сменить место регистрации.

С другой стороны, в правительстве области понимают, что рисовать очередной пустой прожект, а тем более — выбрасывать на него деньги — путь тупиковый.

— Оренбург, к сожалению, упустил возможность создать свой технопарк в то время, когда они повсеместно создавались и можно было федеральное финансирование под это получить, — рассказывает директор Корпорации развития Оренбургской области Игнат Петухов. — Если строить его сейчас — то нужно это делать под что-то, а не просто «на авось». То есть можно, конечно, условно говоря, поставить бетонную коробку, здание с помещениями под лаборатории, серверные, и т. д. А кто туда зайдёт? И с какими проектами? Сначала нужно оценить востребованность, готовность региона. Затем уже строить.

Сомнения тут более чем обоснованы. Например, в Тюменском региональном центре «Сколково» всего 6 резидентов (то есть фирм, которые там работают). Выручка за прошлый год — всего 10,7 миллионов рублей, а вложения — 16 миллионов. То есть — мизер.

В центре «Сколково» в Якутии — 4 резидента и выручка — менее 4 миллионов рублей. А ведь и Тюменская область, и республика Саха — куда как более богатые регионы, имеющие положительный приток рабочей силы и инвестиций. Бюджетная обеспеченность Тюмени втрое выше, чем Оренбурга.

— На первом этапе мы хотим посмотреть: какая нужна инфраструктура, — комментирует Игнат Петухов. — В любом случае будем пробовать: если ничего не делать, то ничего ведь с мёртвой точки и не сдвинется.

Скептики между тем считают, что сама концепция технопарка как «коробки, где сидят учёные, технологи и программисты и выдают на-гора изобретения и интеллектуальные продукты» безнадёжно устарела.

— В век Интернета и информационных технологий есть масса других возможностей привлечь ресурсы и продвинуть свою идею, — считает эксперт по информационным технологиям Олег Мальшевский. — Начиная от краундфандинговых площадок, когда на изобретение просто «скидываются», собирая деньги через Интернет от энтузиастов и желающих рискнуть сравнительно небольшой суммой предпринимателей, до прямого доната (то есть просто работать на пожертвования).

И вопрос в конечном итоге не в «коробке», а в людях. Остановить «утечку мозгов» можно будет только тогда, когда жить и работать в Оренбуржье молодым учёным будет удобнее и комфортнее, чем в других территориях.

Сюжеты:
Эксклюзив
Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter